Интуитивно-созерцательный способ познания

В основу парадигмы современной науки положен эксперимент, то есть практическая проверка любого положения, претендующего на научность. Это не значит, что в науке нет места умозрительным заключениям. Наоборот, любое новое знание рождается именно умозрительным путем, в котором солидную роль играет интуиция, причем интуиция не как скрытый логический процесс, а как озарение, в котором ответ рождается практически в готовом, но не всегда четком виде. Это потом уже начинаются эксперименты, проверки и перепроверки. Так, Р. Фейнман не раз указывал, что рождению нового физического закона предшествует догадка. «Прежде всего, о нем догадываются. Затем вычисляют следствия этой догадки и выясняют, что повлечет за собой этот закон, если окажется, что он справедлив. Затем результаты расчетов сравнивают с тем, что наблюдается в природе, с результатами экспериментов и с нашим опытом, сравнивают непосредственно с результатами наблюдений и выясняют, так это или не так. Если расчеты расходятся с экспериментальными данными, то закон неправилен. В этом простом утверждении самое зерно науки»[1].

В чем природа интуиции с естественнонаучной точки зрения?

Как следует из работ психологов 19-20-го вв., далеко не вся информация, воспринимаемая человеком из внешнего мира осознается им. В непосредственное осознание прорывается лишь незначительная доля информации, окрашенная наиболее яркими эмоциональными красками, а потому имеющая наиболее важное значение для жизни. Эта информация концентрируется в определенный целостный образ, на созерцание и смысловую обработку которого мы произвольным или непроизвольным волевым усилием направляем все ресурсы своего аналитического аппарата, что знаменует собой акт внимания. Вся информация «заднего плана», а также информация, приходящая к нам на фоне рассеянного внимания, непосредственно не осознается. Но значит ли это, что мы никак не обрабатываем эту неосмысленную информацию?

В настоящее время существует множество свидетельств в пользу того, что человек помнит исключительно все, что с ним происходило на протяжении всей жизни, как на осознанном, так и неосознанном уровне. «Механизм памяти находится в подсознательном ведомстве. Именно здесь создается и хранится «фильм» всей прожитой жизни, записанный на «дорожках» пяти человеческих чувств. Фрагменты его можно искусственно воспроизвести под гипнозом»[2]. Оказывается, человек помнит исключительно все. «Запасы сознательной памяти ограничены: о далеком детстве нам особенно нечего вспомнить. Зато внутренний разум хранит в себе весь «дневник» прожитых лет – все в мельчайших подробностях»[3]. Даже то, что не осознано, оседает в памяти, как только получена информация от каких-либо органов чувств. В любой момент эту информацию можно осознать, если в деталях восстановить картину прошлых событий, о чем свидетельствуют эксперименты в области регрессивного гипноза[4]. (Необходимо при этом помнить о том непоправимом вреде, который может нанести человеческой психике гипноз; однако в данной статье не ставится задача давать ему оценку).

Следует признать, что мы не всегда находим объяснение своим поступкам. Один человек нам нравится, другой вызывает антипатию. Порой на нас нападает апатия, а порой энергия бьет ключом. Почему-то не хочется идти на назначенную встречу. И многое-многое другое, о чем мы, возможно, редко задумываемся, но что играет немалую роль в мотивации наших поступков. Их истинные мотивы могут лежать, например, в особом сочетании запахов, окружающих того или иного нашего знакомого. Мы можем даже и не распознать этих запахов своим осознанным обонянием. Но наше глубинное бессознательное в данной ситуации может существенно откорректировать логику нашего рассудка. Для человеческого подсознания язык запахов так же однозначно понятен, как и для пчелы, поэтому оно не пропустит ни одной молекулы ароматического вещества, попавшего на наши обонятельные рецепторы. Другими словами, многие подсистемы нашего организма производят собственный полуавтономный анализ поступающей информации и действуют зачастую в обход механизмов осознания.

Таким образом, под внешним осмысленным слоем знаний лежит абсолютно недосягаемый для произвольного доступа массив неосознанных знаний. Эти знания участвуют в формировании наших поступков. В них лежит ответ на многие вопросы, касающиеся странностей нашего поведения, многих наших болезней и т.п.

Иногда все эти бесконечно разнообразные проявления нашего глубинного бессознательного прорываются в область осознаваемого в форме неожиданных озарений, тогда мы называем это интуицией. Философский словарь определяет интуицию как «способность непосредственного постижения истины». «За способностью как бы «внезапно» угадывать истину на самом деле стоят накопленный опыт, приобретенные ранее знания. Психологический механизм интуиции мало изучен, но имеющиеся экспериментальные данные позволяют считать, что в его основе лежит способность индивида отражать в ходе информационного, сигнального взаимодействия с окружающим наряду с прямым (осознанным) побочный (неосознанный) продукт»[5]. По-видимому, интуиция рождается как своего рода обобщение огромного информационного массива, который регистрировался всей совокупностью рецепторов организма на протяжении всей его жизни, в том числе и в данный конкретный момент времени.

Отличительной чертой интуитивного знания является невозможность его логического обоснования. То есть это знание невозможно разложить на исходный набор аксиом. Более того, оно зачастую входит в противоречие с накопленным опытом и логикой событий. Тем не менее, интуитивное знание обладает убедительностью и большой побудительной способностью. Человек чувствует истинность этого знания, что зачастую перевешивает все доводы «здравого смысла». В человеке возникает явное ощущение понимания, которое невозможно ни обосновать, ни выразить словами. Таким образом, интуитивное знание обладает всеми качествами стереотипа, аксиомы. Так как стереотипы неразложимы на непротиворечивые составляющие, можно предположить, что они имеет природу глобальных обобщений, то есть, согласно теоремам Геделя, определенным образом противостоят формальной логике.

Вероятно то, что мы называем инстинктом животных, имеет те же корни и механизмы, что и наша человеческая интуиция. В животном мире, лишенном рассудка, умение формировать обобщения есть, по-видимому, явление, достаточно типичное, что и лежит в основе «доверия» животных своим инстинктам, то есть обобщениям. Рассудок человека, абсолютизировавший формальную логику, судя по теоремам Геделя, определенным образом противопоставлен способности делать обобщения. Направив все внимание и внутреннюю энергию на формирование логических построений, человек постоянно уходит от способности делать обобщения, поэтому они так нелегко нам даются. Не случайно восточные мудрецы советовали «успокоить разум». Как это ни парадоксально, но фактически все открытия делаются тогда, когда ментальная машина остановлена, то есть на фоне «молчания мыслей».

Следует отметить, что поведение новорожденных детей строится на инстинктах, как и поведение животных. Вместе с тем в ребенке заложено активное начало – он стремится познать мир. Познавая мир, ребенок воспринимает его сначала как нечто целостное, не задумываясь особо о том, «как это устроено». Его мысленные образы мало дифференцированы. Это потом уже, по мере накопления личного опыта, он учится анализировать свои образы, то есть разлагать их на составляющие, соответствующие отдельным явлениям реальности. Не случайно на этом этапе часты случаи «одушевления» предметов, тяга к сказкам. В природе все целесообразно, и это, возможно, самое первое интуитивное обобщение, которое формирует ребенок. Он слепо доверяется всему, что его окружает. Ребенок не заботится о завтрашнем дне, что ему есть и что пить, ибо «Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду во всем этом» (Мф. 6.32).

На протяжении первых лет жизни целостное мировосприятие остается главенствующим в системе мышления ребенка. Ему трудно отделить себя от окружающего мира. Он органично встроен в мир и несет в себе его подобие. Поэтому его инстинкты (интуитивные знания) хорошо им воспринимаются. Именно ими он руководствуется в своих поступках. В то же время на этом этапе он сравнительно беспомощен, так как не может ориентироваться во множественной стороне окружающей его действительности. Его существование возможно только благодаря доверию к тем, кто его опекает. Познание мира для него состоит в выявлении именно множественной его стороны. Поэтому по мере взросления крепнет тяга ребенка к анализу (разобрать игрушку, понять принцип действия), что, вероятно, заложено в индивидуальной программе развития каждого ребенка. Первые шаги на пути формирования рассудка связаны с накоплением стереотипов, которые ребенок принимает на веру, не требуя доказательств. Растущая стереотипная база способствует большей четкости в дифференциации образов окружающего мира. Это приводит в итоге к локализации себя как некой целостной реальности, противопоставленной окружающему миру, что завершается осознанием своей индивидуальности и рождению ощущения своего «Я».

Под напором сложившегося у нас института воспитания рушатся многие задатки и наработки детства в отношении гармоничного сочетания в своем мышлении целостностных и множественностных оценок окружающей реальности в пользу множественной картины мира. Ребенок перестает верить в сказки, приобретает рациональный стиль мышления. Постепенно интуитивный канал знаний ослабевает, уступая место рассудку.

Таким образом, именно целостное (холистское) мышление, когда человек, сливаясь с окружающей реальностью, растворяясь в ней, уподобляется ей и черпает из нее интуитивные знания, наиболее характерно для человека, дано ему от рождения и не требует от него, по сути дела, никаких усилий («иго мое благо, и бремя мое легко» (Мф. 11:30)). Наоборот, рассудочное мышление, отражающее множественную сторону мира, требует напряжений мыслительного аппарата, оперирующего понятиями логики. Это напряжение во многом «экранирует» канал получения знаний «от целого», что и приводит в итоге к ослаблению интуиции.

Это происходит потому, что интуиция и рассудок взаимопротиворечивы и взаимодополнительны в том смысле, который вложен в принцип дополнительности Бора. Поэтому те, кто хочет найти точные и однозначные механизмы интуиции в категориях логики, обречены на оперирование глобальными обобщениями по всей бесконечности информации Вселенной. И все равно останется непонимание, потому что в итоге нам придется найти механизм формирования мысленного образа. А тут механистическая наука абсолютно бессильна. Категории логики не определены, «безумны» в системе категорий интуитивного канала знаний.

Богатый многовековой мистический опыт трактует интуитивные знания как «голос свыше», то есть в трактовке некоторых направлений современной науки – голос единого целого, частью которого мы являемся (биосферы, Вселенной и т.п.). Присутствие этого целого можно обнаружить в каждой точке Вселенной, где сливаются в единый информационный шум следствия всех изменений в ней. Мистики говорят, что знания присутствуют вокруг нас, нужно научиться выделять их из информационного шума, как, например, радиоприемник выделяет из радиошума несущую частоту, на которую настроен его резонансный конур. Человек также выступает как своего рода приемник информации. Его задача в том, чтобы правильно настроить свой интуитивный канал.

«Познай себя» – написано на развалинах Дельфийского храма. Человек может познать мир, изучая окружающую его реальность (путь рассудка). По мнению древних философов, на этом пути он не сможет преодолеть следствие дуальности и противоречивости мира и неизбежно столкнется с ограниченностью, самообманом, иллюзией. Они считали, что, только идя в противоположном направлении, вглубь своего «Я», можно познать истину в ее полноте и целостности (путь интуиции). Человек создан по образу и подобию Божьему, а значит, в нем сосредоточена информация обо всей Вселенной, и познать Вселенную можно, только познавая самого себя.

В период «детства человечества» интуитивный канал работал наиболее интенсивно в виду отсутствия высокоразвитого аппарата логического мышления. Древние умели взглянуть на природу как на единое целое. При этом они выделяли ее личностный фактор, что для современного человека остается совершенно непонятным, и ему остается либо верить этому, либо не верить. Но в отличие от нас они были лишены того четкого понимания механизмов природных явлений, которое мы сейчас абсолютизируем. Это не значит, что древние были глупее нас, просто мыслили они по-другому. Они были «ближе к Богу», а потому за многовековую историю накопили опыт целостного восприятия мира, который был своего рода «законсервирован» в легендах, сказках и мифах, что позволило древним знаниям с минимальными изменениями дойти до наших дней. В этом есть определенная мудрость и предвидение, так как, став «взрослым» и развив свой аналитический ум, человек во многом растерял былые способности понимания мира как целого.

Сохранившись в мистических культах, техника отождествления себя с целым не нашла отражения в науке. Более того, противопоставление двух путей постижения истины (научного и религиозного) достигло в наше время состояния антагонизма. Это привело к их обособлению друг от друга и, как следствие, к ограниченности обоих. Для науки актуальным является возврат к целостному (холистскому) миропониманию с учетом достижений редукционизма. Большую помощь при этом могут оказать именно древние источники знаний. Только на этом пути возможно понимание таких феноменов, как жизнь, мышление, сознание и т.п., познание законов их развития и функционирования.


[1] Фейнман, Р. Характер физических законов: пер. с англ. / Р. Фейнман; под ред. Я.А. Смородинского. – М.: Мир, 1968. С. 171

[2] Лекрон, Л.М. Добрая сила (самогипгоз): пер. с англ. / М.Л. Лекрон. – М.: Вокруг света, 1992. С. 8

[3] Там же

[4] Там же

[5] Философский словарь / под ред. И.Т. Фролова. – 5-е изд. – М.: Политиздат, 1987. С. 171

 

Авторы:

Тихонов А.И.

Доктор технических наук, профессор, заведующий кафедрой физики Ивановского государственного энергетического университета

 

Федотов А.А.

Доктор исторических наук, кандидат богословия, академик РАЕ, профессор Ивановского филиала Института управления (г. Архангельск)


Ваш отзыв

Вы должны войти, чтобы оставлять комментарии.