Метод персонификации идей

В прошлой статье была рассмотрена структура человеческой души с позиций психоанализа, философии и теории информации. Отмечено, что душу можно представить в виде определенной совокупности осознанных или неосознанных абстрактных объектов, таких как архетипы и стереотипы, которые в терминах философии называются идеями, которые, в свою очередь, являются результатом обобщения информации, приходящей к нам из внешнего мира. Природа научилась делать обобщения, абстрагируясь от деталей и выделяя главное, ставя ему в соответствие определенные явления, которые после этого принимают статус информационных кодов – знаков, слов и т.п. Для передачи идей от одного живого существа к другому необходимо уметь выражать идеи в знаковой форме, то есть кодировать их, используя таблицы соответствий, где каждому знаку соответствует определенная идея. При этом любой социум, в том числе и человеческий, обязан сделать все, чтобы одним и тем же информационным кодам все участники информационного обмена ставили в соответствие одни и те же идеи, то есть придавали бы один и тот же смысл.

Таким образом, именно идеи являются главными элементами, атомами человеческой души. В чем природа идей, являются ли они какими-то материальными объектами, или их сущность не соответствует ни одной физической категории? Для того чтобы построить модель души, это уже не важно. Главное достоинство модели состоит в том, что она позволяет прогнозировать ход моделируемых явлений. При этом не играет никакой роли тот факт, что природа модели принципиально отличается от природы оригинала.

Обычно проблема человеческой души состоит в том, что отдельные ее элементы входят в противоречие друг с другом, вызывая рост внутренних напряжений, ассоциированных с понятием душевной боли. Поэтому если разрабатываемая нами модель души позволит снизить уровень внутренних напряжений, то ее можно будет считать удачной, даже если не все люди, заинтересованные в построении такой модели, будут согласны с ее структурой, считая, что на самом деле душа построена как-то иначе (смотри статью о границах человеческого познания).

В контексте сказанного можно утверждать, что душевную боль порождает конфликт населяющих ее идей. Каким образом идеи населяют душу, как они выглядят, как они взаимодействуют друг с другом, каков механизм душевной боли, как устранить конфликт идей и избавиться от душевной боли? Ответ на эти и другие подобные вопросы должна дать разрабатываемая нами модель души.

Слово идея имеет греческое происхождение и этимологически связано с другим греческим словом – эйдос – образ, облик, вид, нечто видимое или представляемое. Для того чтобы понять что-то, надо спроецировать воспринимаемый нами поток информации на совокупность внутренних образов, имеющих понятную чувственную форму, то есть на те самые эйдосы. И это не обязательно зрительные образы. Каждому органу чувств можно поставить в соответствие свою систему эйдосов, например, звуковые, обонятельные, вкусовые, тактильные и т.п. Таким образом, можно сказать, что эйдосы – это первый, наиболее примитивный, но зато наиболее понятный класс идей.

Эйдосы настолько тесно связаны с органами чувств, что мы зачастую путаем их с функциями этих органов. Например, когда мы смотрим на мир с помощью глаз, то возникает иллюзия, что именно глаза являются источником зрительных образов. На самом деле глаза лишь фиксируют поток фотонов, преобразуя его в совокупность нервных сигналов, поставляемых в мозг, посредством которого каким-то непонятным для нас способом происходит чудо рождения зрительного образа, который ничего общего, кроме формы, не имеет с исходным потоком фотонов. Анализируя зрительный образ, мы можем разложить его на элементарные базовые образы-эйдосы, такие как цвет, яркость, пространственная форма и т.п. Мы знаем, что цвет соответствует длине волны фотонов, фиксируемых сетчаткой глаза. Но если длина волны фотона принадлежит физической реальности, то цвет – это объект души, объект мира идей – эйдос.

Есть предположение, что наши образы имеют материальную природу. Например, согласно одной из версий голографической гипотезы работы мозга, образы представляют собой фрагменты голограммы, являющейся результатом интерференции излучаемых мозгом и всем телом когерентных электромагнитных волн. Так это или нет – вопрос спорный. В любом случае зрительный образ и исходный поток фотонов – это разные по сути явления. В каком-то смысле зрительный образ, как и любая другая идея – это модель физической реальности, которая строится на непонятном пока для нас субстрате.

Не все идеи, населяющие наш внутренний мир, имеют понятную эйдетическую (образную) форму. Даже те идеи, которые связаны с чувственно воспринимаемыми явлениями, не всегда удается представить в виде понятного образа. Дело в том, что любая идея является каким-то обобщением, то есть абстракцией. Например, слово «дерево» ассоциировано с определенным классом объектов физической реальности, является обобщением этого класса объектов, то есть выражает определенную идею. Я могу зрительно представить дерево, но это будет конкретным деревом, а не обобщением всех деревьев. Попытка эйдетически (образно) представить абстрактное дерево в лучшем случае приведет к рождению какой-то расплывчатой зрительной фантазии, или к перебору образов множества конкретных деревьев. Поэтому, если нет дополнительной конкретизации образа (например хвойное, высокое, ветвистое и т.п.), то  при слове «дерево» в душе обычно рождается образ первого попавшегося дерева, которое соответствует данному понятию. Если же в процессе информационного обмена (разговора) поступает дополнительная информация (например, дерево-сосна, растущая на склоне горы), то происходит деформация образа, замена одного образа другим и т.п.

Таким образом, для лучшего понимания информации в качестве представителя какой- то идеи мы можем выбрать образ любого конкретного объекта, соответствующего данной идее. Такой метод, облегчающий понимание информации, называется методом ассоциаций.

Некоторые идеи соответствуют не объектам физической реальности, а, например, процессам, связанным с какими-то изменениями во времени. Такие идеи в языковых конструкциях соответствуют глаголам, например, ходить, смотреть, жить, умирать, рожать и т.п. Если такая идея может быть ассоциирована с реальными объектами, то при создании ее эйдетического образа можно представить какой-то характерный объект, вовлеченный в тот процесс, который соответствует этой идее. Например, слово «ходить» можно ассоциировать с образом идущего человека. Кстати, вовсе не обязательно процесс обозначать глаголом, можно для этого воспользоваться и существительным, например, движение, жизнь, смерть, рождение и т.п. Здесь также работает метод ассоциаций.

Еще сложнее обстоит дело с идеями, имеющими высокую степени абстрактности, например, вера, надежда, любовь, совесть, сомнение, гордость, число, бытие, правда, ложь, форма, бесконечность и т.п. Здесь мало одного образа, здесь требуется целая серия образов. И, тем не менее, это возможно. Например, берем толковый словарь, читаем определение и выстраиваем некую образную конструкцию, соответствующую данной идее.

Следует отметить, что наиболее удачные и понятные образные (эйдетические) конструкции, отражающие сущности различных идей, могут быть построены на так называемом антропоморфном принципе, то есть в совокупности с образом человека. Например, слово «ходить» в большинстве случаем вызывает в людях образ именно идущего человека, а не медведя или кошки. Слово «гордость» можно ассоциировать с гордым львом, но понятнее данный образ становится именно в приложении к образу человека.

Таким образом, мы приблизились к одной из самых интересных тайн религиозного миропонимания – методу персонификации идей.

Если я хочу чтобы мой собеседник понял меня, я должен выразить свои мысли в категориях, соответствующих понятным и привычным для этого человека образам, лучше всего на примерах из жизни. Для этого необходимо иметь антропоморфные эталоны тех идей, которые я высказываю. Например, если я говорю о совести, то хорошо бы среди наших общих знакомых найти человека, в котором это качество присутствует наиболее ярко. Если такого человека в нашем окружении нет, то можно его придумать, детально описав те качества, которыми он должен обладать. Так рождается некая идеализированная выдуманная личность – идеал, которая в реальности не существует, но если бы она существовала, то была бы самым лучшим примером воплощения соответствующей идеи. Отработанное годами понятное всем словесное описание данной идеальной личности, передаваемое от одного человека к другому, становится мифом, сказкой. Можно даже попытаться изобразить данную личность в виде картины или скульптуры пусть даже с элементами понятной всем стилизации. Так рождаются идолы – стилизованные изображения идеалов (слово идол, заимствованное у греков, имеет этимологическую связь со словами эйдос и идея).

Критика языческих религий, для которых характерно создание идолов, чаще всего сосредотачивается именно на порицании идолопоклонства. Возможно, некоторые не очень умные представители язычников действительно поклонялись истуканам, вытесанным из камня или вырезанным из дерева, приписывая им божественность. Однако не следует так унижать всех наших предков. Ни одна религия не сводится к поклонению каким-то вещам, камням, куклам и т.п. Однако некоторые вещи могут служить напоминанием о тех идеях, которые они символизируют. Наши предки вовсе не поклонялись истуканам, но видели в них образы тех идей, которые они уважали.

В древнерусской ведической культуре идеи назывались духами или богами. В слове «дух» находит отражение как бесплотность (нематериальность) идей, так и факт их одушевленности, точнее персонификации. Наши предки считали, что духи населяют всю природу. В этом суть ведической модели мира. Например, весь окружающий мир пронизан идеей рождения новой жизни. Это дух жизни – бог Род (Родей, Рабог – родящий бог). Однако в природе присутствует не только рождение, но и созидание, творение – это богиня Лада (Ладея, Лабог – ладящий бог). Персонификацией Рода является антропоморфный образ мудрого седого бородатого старца. Персонификацией Лады является красивая женщина, у которой месяц под косой блестит, а во лбу звезда горит, которая может превращаться в белого лебедя. Лада является персонификацией не только идеи творения, но и идей света, знаний, мудрости, поэтому у нее есть другое имя – матерь Сва (Сова, Свабог – бог света). В этой ипостаси она способна общаться с человеком. Голос матери Сва (Совы) называется совестью (вестью Совы). Персонификацией идеи тьмы и невежества является бог Кощей. Его жена Мара (Марена, Снежная королева) является персонификацией идей морока (обмана), холода и смерти. Свет и тьма противостоят друг другу.

Понятно, что в объективной реальности не существует ни Рода, ни Лады, ни Кощея, ни Мары. Это всего лишь архетипы – персонифицированные элементы идеальной модели внешнего мира, которую человечек выстраивает в своей душе, для того чтобы лучше адаптироваться к его метаморфозам. Тем не менее, архетипы, создаваемые и оттачиваемые народом в течение тысячелетий, довольно метко соответствуют определенным особенностям внешнего мира, суть которых принципиально непознаваема. Ведическая модель мира ничуть не хуже той механистичной модели, которой пользуется современная наука, которая тоже далека от реальности и является плодом человеческой фантазии. Действительно, научная модель очень хорошо отражает особенности неживой природы, но, как бы ни возражали ученые, живая природа лучше описывается ведической моделью. В вопросах жизни и разума научная модель до сих пор уступает ведической.

Христианство также предлагает свою оригинальную модель мира. Здесь идеи принимают форму ангелов и демонов. Ангелы – это бесплотные (нематериальные духовные) существа, сообщающие человеку Божью весть. Имена ангелов соответствуют их особенностям, например, Габриэль – Сила Бога, Михаэль – Подобный Богу, Сашиэль – Справедливость Бога, Рафаэль – Бог Исцелитель, Ориэль – Огонь Божий и т.п. Демоны – это духи, противостоящие Богу. В определенном смысле демоны соответствуют человеческим грехам и порокам, например (согласно демонологу П. Бинсфельду, 1589 г.), Люцифер – гордыня, Мамона – алчность, Асмодей – похоть, Сатана – гнев, Вельзевул – чревоугодие, Левиафан – зависть, Бельфегор – лень и т.п. Конечно, не существует четкой таблицы соответствий ангелов и демонов добродетелям и грехам. Здесь принципиально другое: иерархия духовного мира в христианской модели соответствует идеям, населяющим человеческую душу, а вовсе не объектам физической реальности.

Общепризнанной научной модели души не существует. И это не случайно, так как первые же попытки моделирования внутреннего мира человека приводят нас к тем же элементам, на которых строятся все религии мира. А так как наука в определенном смысле воюет с религиозными концепциями, то, отрицая их, она вынуждена избегать вопросов, касающихся моделирования души. Если же попытаться по-честному решить данную проблему, то мы просто вынуждены будем опереться на опыт предков.

Итак, к чему же мы приходим?

Человеческая душа может быть представлена совокупностью взаимодействующих друг с другом идей, то есть образов. Некоторые образы имеют понятную эйдетическую форму, подобную форме чувственно воспринимаемых явлений. Модели внешнего мира, построенные из этих образов, составляют так называемую обыденную картину мира. Однако некоторые идеи не имеют чувственной эйдетической формы, что затрудняет их использование, особенно при информационном обмене. Некоторые из этих идей обладают такой степенью абстрактности, что полностью выпадают из картины мира большинства людей, которые не могут найти для них эйдетической чувственно понятной формы. Это не значит, что данные идеи не присутствуют вовсе во внутреннем мире человека. Наоборот, они живут в душе каждого человека, но становятся для него невидимыми, обитая в области неосознанного. Они неизбежно как-то проявляют себя, но это проявление оказывается для человека совершенно непостижимым, таинственным, мистичным, пугающим.

Следует отметить, что идеи, населяющие наш внутренний мир, обладают определенной самостоятельностью, что позволяет им в определенной степени противостоять нашей воле. Примером могут служить навязчивые идеи, которые хочется прогнать, но они, тем не менее, настырно рвутся из подсознания, отравляя нам жизнь. Есть и такие идеи, которые удачно маскируют свое присутствие, притворяясь, что они являются органичной частью моего волевого центра, то есть моего Я. При этом они могут так откорректировать мое поведение, что в итоге вызовет мое недовольство самим собой. В таких случаях гармонизировать свой внутренний мир помогает метод персонификации идей.

Например, допустим, я попал в ситуацию, которая порождает во мне волну гнева. Гнев – это идея, которая рвется через меня во внешний мир, убеждая меня, что это и есть проявление моей воли. Однако, дав волю гневу, через некоторое время я понимаю, что мне самому неприятно то, что я натворил. Можно было поступить по-другому. Например, можно представить гнев в виде некоего антропоморфного образа, персонажа, который является идеалом гнева. Теперь я могу наблюдать свой гнев как бы со стороны. Это дает мне возможность самому решить, надо ли мне выпускать этого персонажа во внешний мир как своего представителя, или не давать ему воли. И если в первом случае гнев управлял мной, не давая мне шансов на свободу выбора, лукаво уверяя меня, что он – это Я, то во втором случае я сам управляю своим гневом.

Таким образом, метод персонификации идей дает нам возможность увидеть свой внутренний мир глазами стороннего наблюдателя, что делает нас хозяевами своей души, а не рабами идей, населяющих ее. Одновременно это позволяет нам представить свою душу в виде своеобразной вселенной. И эта вселенная может быть изучена такими же методами, которые используются при изучении физической реальности.


Комментарии закрыты.